Андрей (Витальевич) Василевский (avvas) wrote,
Андрей (Витальевич) Василевский
avvas

читая ленту

Оригинал взят у zametilprosto в Марина Ахмедова. Дневник смертницы. Хадижа
Мне очень не хотелось читать эту книгу. Она еще в длинном списке Нацбеста была, но я ее незаметно задвинул в уголок и читать не стал. В финал Нацбеста она не вышла, в финал Большой Книги тоже. Но вот Буккер ее заметил и пришлось читать. Автора до этой книги я не знал. Мое нежелание объяснялось темой: дагестанская девушка приезжает в Москву и взрывает метро. У меня, к счастью, никто даже из дальних знакомых не погиб (хотя я знаю людей из поездов на Парке Культуры и Автозаводской, но из других вагонов). Но у меня очень трепетное отношение к самому метро (почти как к сакральному месту), да и город свой родной я люблю. В общем, я при чтении, конечно, был пристрастен. Так что читая отзыв, учитывайте это.

На самом деле из 350 страниц примерно 300 посвящены жизни дагестанской девушки. Сперва в селе, потом учеба в Махачкале, в университете. Она влюбляется в парня, парня (оказавшегося связанным с теми, кто борется против несправедливости в Дагестане – назовем это так) убивают. Так как она жила (и вышла замуж) с этим парнем без согласия родственников, то после смерти парня от нее отреклась и ее семья, и семья парня (хотя девушка беременная была). Приютили только понятно кто, она пошла и взорвалась.

Интересно, что больше всего меня зацепила в книге следующая фраза (героиня Хадижа учит иностранный язык) « Хабибула Мусаевич говорит, что в английском времен больше, чем в русском. Я этого не понимаю. Зачем все запутывать? Есть только прошлое, настоящее и будущее.» А сколько времен в дагестанских языках? Даже в Вики и всякие справочники полез. И тут до меня дошло отличие «Хадижи» от книг другой молодой дагестанской писательницы – Алисы Ганиевой. У Ганиевой Дагестан разноязычен и содержит в себе множество разных народностей. Дагестанцы Ганиевой в первую очередь лезгины, аварцы, кумыки и т д. Героиня «Дневника смертницы» национальности не имеет. Она ни разу в книге не упоминается. Очень трудно сказать на каком языке героиня говорит, думает, в частности, на каком языке она пишет свой дневник. Точнее – совершенно понятно на каком языке: на русском. На очень правильном литературном русском, хотя с пяти лет и до восемнадцати из своего села не выезжала (и, к примеру, не знает, кто такой Евгений Онегин). Тут, пожалуй, можно сформулировать и коренную разницу во взглядах Ганиевой и Ахмедовой на Дагестан. Ганиева смотрит на Дагестан изнутри. Она в нем выросла, хотя и переехала после в Москву. Взгляд Ахмедовой – это взгляд снаружи. Человека выросшего в Томске и Москве, в Дагестане бывшего только в командировках журнала «Русский Репортер». В итоге у Ахмедовой получается Дагестан точно таким, каким его должен видеть современный российский городской интеллигент.

Каким должно быть дагестанское село? Традиционным. Одинаковые люди. « Все наши соседи похожи. Все женщины и мужчины в нашем селе одинаковые. В городе по-другому, там люди разные. Они носят разную одежду, и женщины по-разному распускают волосы. А у нас в селе, когда видишь кого-нибудь издалека на дороге, то, пока совсем близко не подойдешь, не можешь понять, кто идет.» Со строгим контролем общества над каждым человеком: « Бабушка так часто говорила, что нам от людей будет стыдно. Я думала, люди только для того к нам приходят, чтобы проверить, правильно ли мы живем. И если неправильно, нам
должно быть от них стыдно. Она все время говорила про людей. Если я плохо подметала пол, бабушка говорила, что, если кто-то зайдет и увидит наш пол, ей глаза будет стыдно поднять. Если мама отдыхала, бабушка говорила, что надо ткать ковер, потому что люди могут зайти и увидеть, как мы бездельничаем, тогда тоже стыдно будет.
» Там женщина находится в подчиненном положении: « Он тогда взял рукой за пояс юбки, дернул, юбка порвалась, молния из нее выскочила. Надира громко заплакала и положила мыльную руку на лицо. Она стояла и всхлипывала, даже стала похожа на маленькую девочку. Но мне ее особо жалко не было, потому что сколько раз ей бабушка говорила снять эту юбку. …
Дядя так застыл с поднятой рукой и не знал, что ему делать. Зачем он тогда руку поднял, спрашивается. Он повернулся к бабушке, она внимательно смотрела на него.
— Да на! — и с такой злостью ударил Надиру.
Она упала и ударилась спиной о стену. Надира больше не плакала, она только сидела у стены в разорванной юбке и молча смотрела на дядю. Она еще беременной тогда была, но потом мертвую девочку родила. Бабушка сказала, ее на рынке сглазили, когда она туда с дядей ездила.
». Конечно же, нельзя ничего читать кроме Корана (наверное, тоже на русском языке). Поэтому бабушка отбирает у девочки Гарри Поттера, а позже, в городе, ей не дают читать «Дафнис и Хлою», хотя книга входит в университетскую программу по литературе. « Аман, почему они мне не разрешают читать что я хочу? Я всю жизнь у всех должна спрашивать? Я им что, маленькая, сама не знаю про самое такое? Я все знаю, мне еще давно Айкина родственница рассказала, что между мужчиной и женщиной происходит в первую брачную ночь. »

Вспоминается средневековая литература. Там герои вели себя в первую очередь так как им должно себя вести. По-моему, Лихачев назвал это «этикетностью», поведением согласно этикету. Вот Дагестан в Хадиже – такой же этикетный. Что мы еще «знаем» о Дагестане? Конечно же, о коррупции и расслоении общества. « Аллах, откуда у людей такие деньги? Тетя не работает нигде, зато она подарит мне норковую шубу. Дядя Вагаб работает в милиции. Бабушка и дедушка тоже работали всегда с утра до вечера, собирали фрукты с деревьев, ухаживали за скотиной, ездили на рынок продавать, дядя Хаджи_Мурад
почти целый год на заработках бывает. Но у моих родственников никогда не было денег, чтобы даже приличное пальто для меня купить, такое, чтобы не стыдно было в нем из дома выйти.
». Кстати, и о любви к роскоши – героиня потом в селе в норковой шубе за водой к роднику по грязи ходить будет. Что еще? Конечно же «Дагестанские стобалльники», ставшие именем нарицательным:
«— Дорого поступать, — сказала она. — Говорят, десять—двадцать тысяч долларов надо в университет платить. Где такие деньги брать? Хаджи-Мурад еще из России не приехал. Деньги привезет, на них год жить. Ворота надо новые поставить. У всех новые. Кровь из носа — надо новые ворота.
— Вагаб уже в университете договорился, у него там блат. Тысяч пять заплатим мы сами, и все. Ты мне согласие дай и считай, что она уже поступила. Считай, что диплом у нее уже в кармане.
»
И вот еще: « Зачем сидеть, целый день зубрить? — говорила тетя. — Лучше делом занимайся — по дому приберись, вещи все свои погладь, аккуратно в шкаф повесь. Зубрят пускай те, у кого
денег нет, а у нас и так диплом будет какой хочешь — красный, синий, хоть золотой.
»

Кто противостоит этой вакханалии коррупции? Конечно же моджахеды, «братья», «закутанные» - их поведение гораздо достойнее, человечнее. Среди борцов – Махач, один из самых положительных героев в книге. Он действительно любит Хадижу и не любит своего отца – генерала (и то ли сам убивает отца, то ли причастен к убийству отца). В общем, это такие аналоги революционеров из советской литературы. Их истерично не любят остальные герои (которые воры и взяточники)
«— Это я, что ли, тебя учу? — стала быстро и тихо говорить закутанная. — Это я, что ли, зашла в маршрутку и стала кричать, что тут одни проститутки ездят?
— Ты, овца, кого назвала проституткой? — с угрозой спросила Сабрина.
— А ты кого террористкой называешь? — спокойно спросила закутанная, но все равно было видно, что она сдерживается.
— Сейчас дам с ноги, полетишь отсюда до Буйнакска, — сказала Сабрина.
»
И еще:
«— Сестры, опомнитесь, Аллах на вас смотрит, — сказала она.
— Ты кто мне такая? — заорала на нее Миясатка. — Еще эта меня успокаивать будет! Ворона такая! Иди сними свои тряпки, ко мне только не подходи! Умная нашлась! Клянусь, в этом подъезде одни проститутки и террористки живут!
— Поистине, Аллах — с терпеливыми, — закутанная покачала головой.
— Молоко у тебя на губах еще не высохло, чтобы меня учить, я тебя в два раза старше! — крикнула тетя закутанной. — Никакого уважения от этих не дождешься! Тряпки
надела, сразу безгрешницей стала, да?! Подожди, я еще до тебя тоже доберусь! — Тетя с шумом захлопнула окно.»
Естественно, чо после всех треволнений героиня находит у борцов самое живое участие:
« Никогда я не знала, что простые человеческие отношения могут приносить такую радость. Раньше я жила окруженная змеями. У меня не было настоящих подруг. Вокруг меня вились одни сплетни, ядовитые языки. Те люди, которые остались в прошлой жизни, не понимали, что все мы — братья и сестры. Что все мы, мусульмане, должны любить друг друга. Аллах, дай им разум. Может, и они опомнятся. »

Превращение героини из обычной девушки в закутанную автор опускает. Вот только что она была нормальной, у нее убили любимого, а потом она уже закутанная. Наверное, все предыдущее по этикетным правилам достаточно объясняет психологические изменения. Разве что пару фраз сказать, что семьи от нее отказались. Но, конечно же, лишить себя жизни непросто. Поэтому героиня должна подвергнуться «зомбированию». Прямо об этом не говориться, но посмотрите как Хадижа описывает свое состояние: « Со мной тоже
творится непонятное — мне хочется спать, кажется, как только положу голову на подушку, сразу провалюсь в сон. Я пыталась заснуть, но меня как будто крутило, мысли как птицы летали в голове.
»
И в конце – штрихи для психологического удара по читателю:
«— У меня же будет ребенок, — напомнила я.
— Шикарно! — воскликнула она. — Вы уйдете в рай с ним вместе, и твой ребенок всегда будет с тобой.
Разве не этого мы хотим — чтобы наши близкие были всегда рядом? Как я не подумала об этом сама? Все же Патимат — какая она добрая, всегда найдет что сказать.
»
« Аслан надел мне на живот пояс со словами «Бисмиляхи рохмани рахим». Не знаю, что произошло в тот момент, но я почувствовала, как с другой стороны зашевелился ребенок.
Он был живой и толкал меня. Я схватила руками живот и держала его, пока ребенок шевелился. Я боялась опустить руку, боялась, что он снова умрет. Я хотела, чтобы он умер.
Я боялась, что, если уберу руку, ребенок упадет. Я боялась, что он — живой.
— Не бойся, опусти руку, пояс не упадет, я хорошо его закрепил, — сказал Аслан.
»

« От меня ничего не зависело, моя история была написана еще до моего рождения.» - говорит героиня в конце. Впрочем, это не совсем так. Когда-то девочке в бреду явилась ее дальняя прапрапра и так далее бабушка и дала выбрать цвет нитки для узора в ковре. Девочка выбрала зеленый. Оказалось, что это цвет жертвенного животного, выбранного на заклание. Наверное, если живешь в описанном в книге обществе, у тебя действительно нет выбора.

Что в итоге. Да, я попытался спрятаться за цитатами из книги, пытаясь хоть как-то сгладить свое предвзятое отношение. Но мне Дагестан в «Хадиже» кажется выдуманным. Наверное, я и сам мог бы описать его как-то похоже, в полном соответствии с распространенными представлениями. Наверное, надо было еще парочку свадеб со стрельбой добавить (или это уже про Чечню?) При этом как бы объяснить, что я вовсе не хочу сказать, что в Дагестане нет коррупции и всего прочего. Но мир книги показался мне мертвым. Честное слово, на СамИздате выдуманные книжки при всех своих недостатках, оказываются живее и искреннее. А тут что-то в стиле «пиши то, что хотят прочитать о данной злободневной теме»

Впрочем… Я уже раза тир говорил о предвзятости, так что не обращайте внимания на мою болтовню.
Tags: книги, премии, читая ленту
Subscribe

  • журналы

    "НОВЫЙ МИР", 2018, № 3 - открыты следующие материалы номера: КИНООБОЗРЕНИЕ НАТАЛЬИ СИРИВЛИ [ "Матильда" и "Мешок без дна"]…

  • чтение / кино

    Наталья Сиривля ("Новый мир", 2014, № 3): "У англичан/американцев Холмс — социопат, слишком высоколобый, чтобы вынести идиотизм «сплоченного…

  • журналы

    Сергей Оробий: "Ценная рубрика, появившаяся в «Новом мире», — «Сериалы с Ириной Светловой». В июньском номере обозревается «Мир Дикого…

Comments for this post were disabled by the author