Андрей (Витальевич) Василевский (avvas) wrote,
Андрей (Витальевич) Василевский
avvas

Category:

чтение / журналы

"Книга Полины Барсковой начинается со стихотворений о кладбищах и продолжается стихотворениями, не столько посвященными умершим людям, сколько репрезентирующими умерших людей в особой присущей поэтессе манере. Это, конечно, напоминает об эпиграфе из Пруста к книге Бориса Пастернака: «Книга — это большое кладбище, где на многих могилах уж не прочесть стершиеся имена». Прежде чем подступиться к особой манере Барсковой, остановимся на значимости такого зачина. Подобно надгробным плитам, стихотворения Полины Барсковой располагаются на пересечении географии и истории, топографической горизонтали и исторической вертикали. Более того, название книги расшифровывается для читателя в большей степени, нежели одноименным циклом, упоминанием о «воздушной могиле» из «Стихов о неизвестном солдате» Осипа Мандельштама, этого «апокалипсиса», в котором двадцатый век открывается как катастрофа, «время оптовых смертей». И все-таки, все-таки кладбищенские стихи внушают мысль о nec plus ultra декаданса.

Вообще кладбищенская поэзия — почтенный жанр русской литературы. Идет он от английского поэта-сентименталиста Эдварда Юнга, очень популярного на рубеже XVIII — XIX веков в России. Князь Ширинский-Шихматов создает подражания «Ночной жалобе» Юнга: «Ночь на гробах» и «Ночь на размышления»; повлияла «Жалоба» на Г. Державина, Н. Карамзина, С. Боброва, Г. Каменева и молодого В. Жуковского, то есть в преромантический период. Второе обращение русских поэтов к «юнгианской» тематике приходится на 80-е годы XIX века, «безвременье» Надсона, предмодернистский период. Что же побудило Полину Барскову взяться за старый жанр?

Или иначе: что означает постоянный возврат поэтессы к болезненным, тяжело переживаемым темам — в этой книге, как и в других текстах? Мне думается, что этот возврат лежит на оси романтизма — модернизма, скорее, чем представляет собою поиск экзистенциальных порубежных ситуаций. Такое обращение к бодлеровскому, болезненно раздражающему, даже отвратительному — «падаль»! — у модерниста есть литературный симптом, даже можно сказать метафорически, обсессивно-компульсивный симптом. Но симптом никогда не содержит того, что он означает..."

Александр Мурашов - ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА ВЛИЯНИЯ
[Полина Барскова. Воздушная тревога. Ozolnieki, «Literature without borders», 2017, 64 стр.]
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2018_1/Content/Publication6_6820/Default.aspx

Tags: "Новый мир", журналы, критика, периодика, поэзия, поэты, рецензии, чтение
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author