Андрей (Витальевич) Василевский (avvas) wrote,
Андрей (Витальевич) Василевский
avvas

Categories:

"Новый мир" 2017

Глеб Смирнов. Метафизика Венеции. М., «ОГИ», 2017, 368 стр.

Начинается сборник с воспоминаний о встречах с Бродским, уличных и случайных. «Внутри все дрожало и обмирало; это напоминало „проверку на вшивость” — но я петушился снаружи, пытаясь держаться той с испугу взятой ернической ноты. Быть может, непривычный к такому нерелигиозному обхождению, он и произвел меня в собеседники».
Далее следуют два очерка про абсциссу и ординату венецианской жизни — размышление о воде, взятое Смирновым с большим запасом и уходящее в основном к древнегреческой философии, а также о музыке, будто бы различимой на Мосту Академии.
После этого автор переходит к эссе, посвященному одному мужскому портрету кисти Лоренцо Лотто из Галереи Академии, в которой, по мнению Смирнова, неожиданно сконцентрирован весь венецианский бэкграунд.
В раздел «Вечерние разговоры с водорослями» вошло девять текстов, рассматривающих Светлейшую под разными дискурсивными углами. Диалог с Борисом Юханановым о гондолах. История взаимоотношений Венеции и русских поэтов. Статья «Анатомия чуда», объясняющая особенности устройства местной жизни более нигде не неповторимой розой обстоятельств, в том числе исторических. Есть здесь, разумеется, и особенно эффектный отрывок в десяти частях, наглядно показывающий, чем и как Венеция отличается от Петербурга.
А дальше книга делает резкий разворот. В отделе «Искусство» ждешь охов и ахов в сторону Карпаччо, Беллини, Джорджоне, Тициана, Веронезе, Тьеполо, Тинторетто и всех прочих, однако автор предлагает свою собственную историю европейской пластики («Ключ к разгадке Ренессанса», де, заключается в импорте из Нидерландов масляных красок) вплоть до XXI века, а также изысканный трактат о патине и кракелюрах, оказывающихся средствами самозащиты картин, скульптур и даже зданий («Апология патины»).
Здесь же размещен принципиальный для автора манифест «Магический жидкий кристалл», объясняющий, что главная задача художников всех времен и народов — создание осязательных образов бесформенного времени. Здесь мы узнаем, что искусство — единственная форма человеческой деятельности и даже религия, способная действенно спорить с вечностью и страхами смерти.
Раздел «Любовь» выглядит еще более неформальным. Сюда Глеб Смирнов поместил несколько стилизованных новелл, будто бы застрявших между барокко и романтизмом периода «Бури и натиска», между Набоковым и Борхесом.
Эта тонкая и остроумная проза окончательно ломает строй книги, превращая ее из тематического нон-фикшна, обращенного к болельщикам одного города, в сборник художественной прозы. В своеобразное избранное одного очень странного, ни на кого не похожего автора, предъявляющего свои умения по всей линейке жанров. От стихов и рассказов до трактатов, так как далее и в самом деле следует «Трактат о вечной любви», будто бы принадлежащий перу гуманиста XVI века Даниэлло Бартоли, а также, в заключении подборки, монументальная кода, набранная другим шрифтом. Это — весомая часть многолетнего исследования, в котором на основании литературных первоисточников в диапазоне от древних до постмодернистов Глеб Смирнов реконструирует структуру и свойства Элизиума.
Заключает книгу визионерский эпилог, где, в духе фрески Тинторетто «Рай», этого главного украшения Дворца Дожей, гении всех времен и народов, а также персонажи книг, картин, преданий и сказок (нет только Пруста) общаются вместе в грандиозном культурном Эдеме.
«Элизиум», кстати, упоминается уже во вступительном мемуарном очерке о Бродском, чтобы «Метафизика Венеции», постоянно удаляющаяся от конкретики путеводителя к заоблачным высотам горнего стиля, сделала кольцо.
Выходит, что существенная часть текстов из этой книги относится к Венеции по касательной и достаточно формально «притянута за уши», особенно в «трактатной» части. Однако именно это позволяет книге не только нарастить объем, но показать сей чудесный город материальным воплощением завиральных идей и волшебных метаморфоз, столицей деятельной меланхолии, посольством Рая на земле.
И если любой текст о Венеции, исписанной и изученной вдоль и поперек, измеряется количеством новых троп и тропов, еще не использованных метафор, Глеб Смирнов, сторонник и пропагандист «философии вторичных мотиваций», — явный претендент в чемпионы Всевенецианской олимпиады по русскому языку.

КНИЖНАЯ ПОЛКА ДМИТРИЯ БАВИЛЬСКОГО
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2017_12/Content/Publication6_6797/Default.aspx
Tags: "Новый мир", журналы, критика, рецензии
Subscribe

  • журналы

    Дмитрий Данилов. Серое небо. NY, «Ailuros Publishing», 2017, 68 cтр. Частенько бывает так, что поэт или прозаик долгое время существует в общем…

  • журналы

    Саша Щипин. Бог с нами. М., «Э», 2017, 288 стр., 3000 экз. Первое, чем приятно удивляет этот роман, так это изощренностью письма «начинающего», как…

  • журналы

    "НОВЫЙ МИР", 2018, № 2 - открыты для чтения следующие материалы номера: Сергей Костырко - КНИГИ…

Comments for this post were disabled by the author