Андрей (Витальевич) Василевский (avvas) wrote,
Андрей (Витальевич) Василевский
avvas

Categories:

"Новый мир" 2017

Михаил Куртов. К теологии кода. Генезис графического пользовательского интерфейса. Спб., «ТрансЛит», 2014, 88 стр.

Михаил Куртов — петербургский философ и культуролог, которого интересует непривычная и в то же время перспективная проблематика кода, который лежит в историческом основании современных компьютеров (в том числе и той недорогой модели, на которой я сейчас набираю этот текст). Нельзя сказать, что эта тематика совсем нова для отечественного гуманитарного знания: все-таки на отечественный структурализм — методы интерпретации отдельных текстов и целых культур которого по сей день используют на филологических и культурологических факультетах — довольно сильно повлияла кибернетическая наука (можно привести в пример работу Вячеслава Вс. Иванова в 1960 — 80-е гг., но это только вершина айсберга). Тем не менее проблематика книги ощущается как новаторская именно из-за философского, «не утилитарного», так сказать, авторского подхода. Куртов кратко расчерчивает историко-философскую линию, у основания которой находится Лейбниц, кого родоначальник кибернетики Норберт Винер называл «святым — покровителем кибернетики». В то же время для Мартина Хайдеггера Лейбниц — один из мыслителей, приблизивших «конец метафизики». Если я правильно понял, именно это пересечение философской и кибернетической линий можно считать точкой отсчета в рассмотрении метафизики кода. Другое ее воплощение — работы выдающегося французского философа Жильбера Симондона (1924 — 1989), «остро ощущавшего отчуждение техники от культуры и философии». Впрочем, Куртов не ограничивается методологическим «скелетом»: библиография этой совсем небольшой книжки насчитывает около двухсот позиций, от фундаментальных трудов по философии и кибернетики до статей неизвестных широкому читателю программистов.
Куртов предлагает обратиться к «нечеловеческой оптике», где каждое устройство содержит всю историю кода. Это позволяет отказаться от понимания кода, которое сложилось в рамках внеположных кибернетике дисциплин: социологии, психологии, культурологии. Специалисты этих областей знания рассматривают код извне, практически не касаясь его специфики. То же самое, по мнению Куртова, происходит и в ситуации более крупного разделения на гуманитарные и технические науки. Можно сказать, что каждая из этих областей внесла свой вклад в то, что для философского описания кода так и не было создано адекватного языка: «технарей» редко волнует спекулятивное или культурное наполнение кода, а «гуманитариям» не особенно интересно его техническое решение. Чтобы соединить две этих области, Куртов вспоминает об известной сентенции Камю, перифразируя ее до «сегодня философ должен писать код».

Дитер Томэ, Ульрих Шмид, Венсан Кауфманн. Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография. Перевод с немецкого М. Маяцкого. М., «Издательский дом Высшей школы экономики», 2017, 536 стр.

Три швейцарских исследователя, чья работа связана с изучением особенностей (авто)биографического письма, написали сборник эссе об отношениях между биографией и творчеством важнейших представителей гуманитарной науки прошлого века, в диапазоне от Поля Валери и Людвига Витгенштейна до Сьюзен Зонтаг и Юлии Кристевой. Отношения эти, естественно, непросты: как пишут сами авторы, «большинство из теоретиков [по крайней мере, включенных в книгу — Д. Л.] со своей жизнью на Вы, подходят к ней со всякими предосторожностями, если не брезгливостью, и с очевидным трудом говорят и пишут о себе». Именно на это несовпадение — в каждом отдельном случае имеющее свои причины — Дитер Томэ, Ульрих Шмид и Венсан Кауфманн обращают внимание, но не останавливаются на нем (все-таки книга — не набор дешевых сенсаций).
Обыденная логика подсказывает наиболее очевидное решение проблемы «жизни и творчества», которое авторы называют «проецирование и редукция». Наверное, оно хорошо в полемике, но в менее предсказуемых ситуациях абсолютно бесполезно и скорее затемняет картину. В двадцатом веке биография пишущего человека становится «больше» его письма и, в конце концов, не может не отразиться в нем (наиболее очевидный пример — Вальтер Беньямин, которому посвящено одно из лучших эссе).
Поэтому авторы решили обратиться «к пограничным ситуациям, застигшим тех, кто постоянно пытался сладить с собой, а заодно разобраться в себе и в мире». Если для Канта «вторжение жизни» в философскую систему было не только неприемлемым, но и ненужным, то для героев этой книги между наукой/творчеством и жизнью существует неустранимый разрыв, который одним из первых заметил Ницше, отказавшийся от языка немецкой идеалистической философии в пользу, так сказать, экспрессивного фрагмента. Так, например, Дьердь Лукач «превратил собственную любовную трагедию в антропологический кейс», а Людвиг Витгенштейн был «неподъемен для самого себя», так как стремился прийти к логической стройности, справившись с хаосом сексуальных и идеологических обсессий. Есть в книге и менее очевидный пример венгерского литературоведа Нади Петефски, которая ради научной истины отказалась от патроната пожилого Лукача, а позднее и вовсе отошла от науки, обратившись к дневниковому письму, стремясь ухватить пишущее автобиографию «я» непосредственно в момент работы.
Помня о биографии Ницше, можно сказать, что биография — это еще проблема институционализации: почти всех героев книги отличает стремление к антиакадемизму и достаточно прохладное отношение к ним собственно научного сообщества (в этом можно усмотреть легкую самокритику трех швейцарских профессоров).

КНИЖНАЯ ПОЛКА ДЕНИСА ЛАРИОНОВА
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2017_08/Content/Publication6_6705/Default.aspx
Tags: "Новый мир", журналы, критика, рецензии
Subscribe

  • Мария Маркова (Вологда) читает стихи

    Мария Маркова (Вологда) читает стихотворения из своей поэтической подборки "В дочерней простоте" из апрельского номера "Нового…

  • Военные стихи из "Нового мира" (читает Павел Крючков) - 4

    Заместитель главного редактора "Нового мира", редактор отдела поэзии Павел Михайлович Крючков читает стихи, опубликованные в нашем…

  • чтение

    Бродский и нечеловеческое: "У истины о вещах, буде таковая существует, есть, по-видимому, очень темная сторона. Учитывая, что человек по своему…

Comments for this post were disabled by the author