Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

журнал

***

avvas

"Новый мир" 2017

Андрей Левкин. Дым внутрь погоды. Рига, «Орбита», 2016, 122 стр.

Новая книга постоянно живущего в Латвии лауреата премии Андрея Белого (2001) состоит из восьми — новелл? эссе? — проза Левкина не очень-то поддается определениям. «Дым внутрь погоды» — это что-то от культовых мультфильмов Ивана Максимова «Ветер вдоль берега» и «Дождь сверху вниз» — таких же странных и в то же время очень вещественных, чуть ли не тактильных. Но, пожалуй, если искать ключевые слова, то окажется, что это — «слабые связи» («Теперь у времени слабые связи, все исчезает через неделю, вертикали не держатся, долгота увянет сразу, а что возникнет — останется только пятнами тут и там, неподалеку»). Отсюда попытки структурировать и внешнюю среду, и внутреннее состояние за счет проведения неких символических линий, нащупывания опорных точек, которые как бы «собирают» вокруг себя личностный опыт и личность как таковую. «Нет проблемы связать что угодно — записываешь подряд, все и свяжется, но тогда оно свяжется в том месте, в котором ощутил желание записать, это склеив». Но — «А если все устроено так, то и сам можешь связать все, что угодно, проводя линию тут, где зелень, вода, сырость, железо, камни, сумерки (или солнце — здесь найдется все, что понадобится), а дом повсюду рядом». Раз можешь связывать и развязывать по своей воле — на что полагаться кроме себя же? Связи оказываются ртутными, гибкими, а точки опоры — ненадежными. Ну, так и живем.
«Побережье, песок, туман; побережье; камни; побережье, снег; озера, протоки, листья. Электрички по вечерам освещают обочины вдоль рельс. Центр, дворы, туман, жесткий свет витрин, автомобильных фар; когда-то освещение было обычными лампочками, желтыми — болтались на проводах: качались на ветру, раскачивая улицы, это давно не так. Ничего этого нет: это высохшие связи, гербарий».
Не свободные ассоциации, но, да, слабые связи.
Очень плотная проза, неотличимая по плотности от поэтического текста, требующая напряженного, внимательного, чуть ли не с шевелением губ чтения.
О том, что все исчезает.
Можно как-то уцепить словом, задержать, но скороговоркой и как бы вне фокуса — если в памяти наводишь на что-то фокус, оно истирается, бледнеет, выцветает.
«Ночью гора темная, тоже из чего-то все того же одного. Темная и сырая, света на ней совсем мало — фонарей и окон, каждая горящая точка отдельно. Она получается продырявленной огнями — темная корка, кое-где светящаяся изнутри: будто это внутри светящееся вещество. Город внизу такой же, огней там больше, но и они разрозненные, не сливаются. Полнолуние сверху — той же системы, а с утра внизу было какое-то время белое, быстро растаяло».
Как по мне, плотность нарастает с каждым последующим текстом. И да, здесь есть рижские реалии (а также каунасские, манчестерские, московские и т. д.).

КНИЖНАЯ ПОЛКА МАРИИ ГАЛИНОЙ
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2017_03/Content/Publication6_6590/Default.aspx
avvas

"Новый мир" 2017

Франческо Петрарка. О средствах против превратностей судьбы. Трактат в 2 книгах. Перевод с латинского Л. М. Лукьяновой. Саратов, «Волга», 2016, 616 стр.

Говоря о Петрарке, мы имеем в виду прежде всего его великие сонеты о любви, по сути, заложившие традицию этой формы: так и говорят обычно, петраркистская традиция, петраркистские сонеты. А между тем он прожил долгую по тем временам жизнь — семь десятков лет — и успел написать за эти годы немало сочинений, известных ныне лишь специалистам. К тому же свои трактаты он писал, как это было принято в его время, на латыни, что делает их трудно доступными и для итальянцев. Поэтому выход в свет первого перевода на русский язык этого философского трактата Петрарки — без сомнения, важное событие. Тем более что вышла книга не в «Науке», как можно было бы ожидать, а в саратовском издательстве «Волга», специализирующемся в основном на краеведческой литературе.
Секрет прост: перевод вышел из-под пера доцента Саратовского университета Ларисы Михайловны Лукьяновой, выпускницы лучшей отечественной школы антиковедения — петербургской. Над переводом она работала более двадцати лет; кроме трактата, считающегося главным сочинением великого итальянского поэта, перевела с латыни также трактат Петрарки «Об уединенной жизни» и биографию поэта, написанную Боккаччо. Как пишет Лукьянова, «в сочинении, созданном в зрелую пору творчества Петрарки <…>, содержатся многие „опорные компоненты” культуры Возрождения и гуманизма — новой концепции человека и мира, личности и общества». Стоит поверить специалисту и открыть этот солидный — под 700 страниц — том, в который вошло более 250 диалогов: «Об исключительной красоте тела», «О телесной силе», «О добром имени», «О свободе», «О прославленной родине», «О пении и наслаждении музыкой», «О различных зрелищах», «Об охотничьих собаках», «О драгоценных бокалах»... Даже «О слонах и верблюдах» и «Об обезьянах и других забавных животных».
Составившие трактат главы написаны в излюбленной античными философами форме диалогов, которые ведут аллегорические персонажи: некий оптимист, названный Радость или Надежда, и пессимист Печаль или Страх, с которыми спорит Разум, устами которого говорит сам Петрарка. В первой книге его собеседник — Радость, и речь в диалогах идет о вещах приятных и полезных, во второй беседы становятся грустными.
Конечно, от Петрарки, даже в одеянии философа, мы ждем прежде всего разговора о любви — и вот что читаем:

РАДОСТЬ. Я наслаждаюсь приятными любовными отношениями.
РАЗУМ. Ты пойман в приятную ловушку.
РАДОСТЬ. Я сгораю от приятной любви.
РАЗУМ. Это ты верно говоришь «сгораю». Ибо любовь — это скрытый огонь, отрадная рана, вкусный яд, сладкая горечь, приятная болезнь, привлекательная казнь, ласковая смерть.
РАДОСТЬ. Я люблю — и в свою очередь любим.
РАЗУМ. О первом тебе достоверно известно, что же касается второго, этого знать ты не можешь. Скорее всего, ты привлекаешь в свидетели ночной шепот твоей бабенки.
РАДОСТЬ. Я несомненно любим.
РАЗУМ. Она тебя, вижу, убедила — тем, кто готов во что-то поверить, не нужно многого, а всякий влюбленный слеп и доверчив. Если тебе хочется верить любовной клятве, то знай, что она написана возлюбленной на хрупком льду, а свидетелем при этом был ветер. Безумец! Никогда и ни в чем не верь женщине, особенно бесстыдной. Ее пол, ее пылкость, ее легкомыслие, ее привычка притворяться, ее стремление обманывать и пользоваться плодами этого обмана — все это по отдельности и гораздо больше все вместе должно вызывать подозрение к тому, что выходит из ее уст.
РАДОСТЬ. Я люблю, что, естественно, приносит наслаждение душе, и сладко пылаю.
РАЗУМ. Ты надеешься и от меня услышать то, что говорит наставник любви: Если кому от любви хорошо — пускай на здоровье любит, пускай по волнам мчится на всех парусах. Это свойственно наслаждению, а не благоразумию.
Я же скажу: чем приятнее тебе пылать, тем скорее нужно бежать от этого пожара. Бедствия именно тогда бывают самыми опасными, когда приносят наслаждения. Часто приятности такого рода кончаются очень неприятно.
РАДОСТЬ. Я люблю и любим.

Добавим: книга прекрасно оформлена и действительно выглядит как некое чудо — такое только присниться может!

КНИЖНАЯ ПОЛКА ЮРИЯ ОРЛИЦКОГО
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2017_04/Content/Publication6_6616/Default.aspx