Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

журнал

***

журнал

журналы

Марианна Ионова о «Новом мире» 2018, № 11: о рассказе Ильи Кочергина «Экспедиция», о письмах Герберта Лоуренса (о романе «Любовник леди Чаттерли»), о статье Сергея Нефедова «Последняя попытка спастись», посвященной Первой мировой войне

http://www.nm1925.ru/News16_159/Default.aspx

avvas

"Новый мир" 2017

Глеб Смирнов. Метафизика Венеции. М., «ОГИ», 2017, 368 стр.

Начинается сборник с воспоминаний о встречах с Бродским, уличных и случайных. «Внутри все дрожало и обмирало; это напоминало „проверку на вшивость” — но я петушился снаружи, пытаясь держаться той с испугу взятой ернической ноты. Быть может, непривычный к такому нерелигиозному обхождению, он и произвел меня в собеседники».
Далее следуют два очерка про абсциссу и ординату венецианской жизни — размышление о воде, взятое Смирновым с большим запасом и уходящее в основном к древнегреческой философии, а также о музыке, будто бы различимой на Мосту Академии.
После этого автор переходит к эссе, посвященному одному мужскому портрету кисти Лоренцо Лотто из Галереи Академии, в которой, по мнению Смирнова, неожиданно сконцентрирован весь венецианский бэкграунд.
В раздел «Вечерние разговоры с водорослями» вошло девять текстов, рассматривающих Светлейшую под разными дискурсивными углами. Диалог с Борисом Юханановым о гондолах. История взаимоотношений Венеции и русских поэтов. Статья «Анатомия чуда», объясняющая особенности устройства местной жизни более нигде не неповторимой розой обстоятельств, в том числе исторических. Есть здесь, разумеется, и особенно эффектный отрывок в десяти частях, наглядно показывающий, чем и как Венеция отличается от Петербурга.
А дальше книга делает резкий разворот. В отделе «Искусство» ждешь охов и ахов в сторону Карпаччо, Беллини, Джорджоне, Тициана, Веронезе, Тьеполо, Тинторетто и всех прочих, однако автор предлагает свою собственную историю европейской пластики («Ключ к разгадке Ренессанса», де, заключается в импорте из Нидерландов масляных красок) вплоть до XXI века, а также изысканный трактат о патине и кракелюрах, оказывающихся средствами самозащиты картин, скульптур и даже зданий («Апология патины»).
Здесь же размещен принципиальный для автора манифест «Магический жидкий кристалл», объясняющий, что главная задача художников всех времен и народов — создание осязательных образов бесформенного времени. Здесь мы узнаем, что искусство — единственная форма человеческой деятельности и даже религия, способная действенно спорить с вечностью и страхами смерти.
Раздел «Любовь» выглядит еще более неформальным. Сюда Глеб Смирнов поместил несколько стилизованных новелл, будто бы застрявших между барокко и романтизмом периода «Бури и натиска», между Набоковым и Борхесом.
Эта тонкая и остроумная проза окончательно ломает строй книги, превращая ее из тематического нон-фикшна, обращенного к болельщикам одного города, в сборник художественной прозы. В своеобразное избранное одного очень странного, ни на кого не похожего автора, предъявляющего свои умения по всей линейке жанров. От стихов и рассказов до трактатов, так как далее и в самом деле следует «Трактат о вечной любви», будто бы принадлежащий перу гуманиста XVI века Даниэлло Бартоли, а также, в заключении подборки, монументальная кода, набранная другим шрифтом. Это — весомая часть многолетнего исследования, в котором на основании литературных первоисточников в диапазоне от древних до постмодернистов Глеб Смирнов реконструирует структуру и свойства Элизиума.
Заключает книгу визионерский эпилог, где, в духе фрески Тинторетто «Рай», этого главного украшения Дворца Дожей, гении всех времен и народов, а также персонажи книг, картин, преданий и сказок (нет только Пруста) общаются вместе в грандиозном культурном Эдеме.
«Элизиум», кстати, упоминается уже во вступительном мемуарном очерке о Бродском, чтобы «Метафизика Венеции», постоянно удаляющаяся от конкретики путеводителя к заоблачным высотам горнего стиля, сделала кольцо.
Выходит, что существенная часть текстов из этой книги относится к Венеции по касательной и достаточно формально «притянута за уши», особенно в «трактатной» части. Однако именно это позволяет книге не только нарастить объем, но показать сей чудесный город материальным воплощением завиральных идей и волшебных метаморфоз, столицей деятельной меланхолии, посольством Рая на земле.
И если любой текст о Венеции, исписанной и изученной вдоль и поперек, измеряется количеством новых троп и тропов, еще не использованных метафор, Глеб Смирнов, сторонник и пропагандист «философии вторичных мотиваций», — явный претендент в чемпионы Всевенецианской олимпиады по русскому языку.

КНИЖНАЯ ПОЛКА ДМИТРИЯ БАВИЛЬСКОГО
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2017_12/Content/Publication6_6797/Default.aspx
цветок

скоро

9 сентября, в субботу, в Малом зале ЦДЛ (Б. Никитская, 53, м. «Баррикадная») будет впервые вручена Международная премия им. Фазиля Искандера, учрежденная Русским ПЕН-центром. Начало в 13.00.

10 сентября, в понедельник, в Музее Серебряного века (Дом Брюсова, пр. Мира, 30, м. «Проспект Мира») пройдет вечер Юрия Орлицкого. Начало в 19.00.

12 сентября, во вторник, в Доме-музее Марины Цветаевой (Борисоглебский пер., 6, стр. 1, м. «Арбатская», «Смоленская») состоится презентация двухтомника стихотворений и поэм Георгия Шенгели (1894–1956) с участием Василия Молодякова, Сергея Нещеретова, Владислава Резвого, Бориса Романова, Михаила Синельникова и др. Начало в 18.30.

13 сентября, в среду, в Доме-музее Марины Цветаевой пройдет вечер поэта Ильи Эша. Начало в 19.00.

http://www.ng.ru/ng_exlibris/2017-09-07/11_902_litlife.html
журнал

нас читают

Оригинал взят у leonid_levinzon в журнал "Новый мир" №4-2013
Светлана Шенбрунн, Израиль, «Гуси-лебеди», повесть

Когда Светлана Шенбрунн подарила мне свою книгу «Розы и хризантемы», я было подумал, что при следующей встрече отзовусь о её романе со всей округло-вежливой ничего не значащей предупредительностью. Ну, посудите сами, какое дело взрослому и достаточно циничному человеку до чувств и проблем героини романа - маленькой закомплексованной девочки? – Я прочитал 700 страниц взахлёб и со всей страстностью утверждаю, что это один из лучших русских романов. При этом автор не делает поблажек читателю – никаких лирических отступлений и красот природы, только ровный жёсткий диалог героев, от которого не можешь оторваться.
Поздравляю Светлану Шенбрунн с публикацией повести, входящей в состав третьей части романа «Розы и хризантемы».

«...— Вот купила тебе, — объявляет мама и выкладывает на стол изделие фабрики “Скороход”: безобразные детские сандалии из грубой свиной кожи. Тяжелые, на толстой плоской подошве с широким рантом. Издевается надо мной — никто, никто из девочек, даже из самых бедных семей, не ходит в таких, у всех уже есть хорошенькие босоножки на каблучке.
— Можешь отнести обратно, — говорю я, — я их носить не стану.
— Это почему же?
— Потому что они отвратительные. Десятилетние девочки и то не ходят в таких.
— Что за выдумки, что за капризы?!
— Я не буду разгуливать по городу таким пугалом!
— Как угодно, — хмыкает мама. — Была бы честь предложена, от убытка бог избавил...»

Ольга Покровская, Москва, рассказы

Прочитал рассказ «Музыка» - три бизнесмена прячутся от преследователей в затрапезном ресторане – сюжетный интонационный рассказ.

«...Темным южным вечером в начале девяностых в баре провинциальной гостиницы понуро сидели трое мужчин с тревогой на лицах. Одеты были просто — но с дорогими часами, кольцами и в хорошей обуви. Ерзали, втягивали головы в плечи и, сжимая стаканы до белизны костяшек, пили без разбора дорогой алкоголь международных марок. Под столом находились пухлые дорожные баулы, и время от времени кто-нибудь проверял, на месте ли вещи, — а глава коллектива опускал руку и дергал застегнутую до упора молнию. В баре было сумрачно, прохладно, блестели стекла и зеркальные витрины, светились разноцветные бутылки, похрипывала танцевальная мелодия, хмурый бармен скучал, проникшись настроением гостей и не решаясь улыбаться...»

Сергей Соловьёв, Мюнхен, «Фрагменты местности разных дней», рассказ

Такое... бормочущее самоговорение. Автор пробормотал, что хотел и опять тихо исчез в Мюнхене.

«...Сижу, в окно гляжу: туман ползет вниз по склонам, сволочь, наволочь, падшие облака. Вытряхнул прошлогодних ос со дна плафона. Круглобедрые, на спине лежат, лапками подтянув незримую простынку до груди, женщины! А одна, у цоколя, на локотке приподнята — Даная! Еще пару вонючек панцирных — гусары! Да мухи — ничком, на коленях, с заломленными за спиной руками.
Теперь бы с него фуфаечку пыли снять, с плафона-то, Николай Васильевич. Голого в ледяное корыто сажали с пиявками на носу. Врачевали на дорожку. Нос русской литературы...»

цветок

интервью

четверг, 6 августа 2009 года, 09.05

Дмитрий Галковский: «Чудаки и безумцы всегда меня привлекали…»

Возмутитель философского спокойствия считает, что мы живём в «стране перепутанных вывесок»

Известный эссеист и возмутитель философского спокойствия — о перманентных путешествиях, собственной всеядности, способах самовыражения современного литератора и своей приверженности здравому смыслу. Подробнее


темные очки

фотки

"Молодой литератор 2009", Нижний Новгород, клубный отель "Акватория", 26 апреля





фото (с) avvas, 2009
темные очки

Четыре Дмитрия

Дмитрий Быков: "Недавно в ЖЖ (ставшем, к сожалению, главной общественной ареной России — ввиду почти полного отсутствия других площадок) разгорелась схватка между двумя Дмитриями — Кузьминым и Бавильским; Бавильский, редактирующий отдел культуры «Взгляда» и пригласивший туда еще и третьего Дмитрия, а именно Воденникова, возмущенно оправдывается перед Кузьминым, обвинившим его в сотрудничестве с сатрапами. Бавильский утверждает, что заниматься культуртрегерством (как он его понимает) можно и во «Взгляде», и где угодно. Кузьмин возражает, что в «Фолькишер беобахтер» заниматься культуртрегерством нельзя.

Эта схватка особенно забавна потому, что своя своих не познаша. Что между ними, в сущности, разыгрывается в новых декорациях полемика между ЛЕФом и РАППом — ЛЕФы вскочили на локомотив чуть раньше, РАППы чуть позже, а вели себя одинаково свински.

Разумеется, сотрудничество с изданием вроде «Взгляда» могло бы поставить жирный крест на репутации Бавильского, если бы у него была репутация, а не набор гомерических заявлений и столь же комических сочинений; но ведь и моральное право Дмитрия Кузьмина объяснять Бавильскому, что такое хорошо и что такое плохо, в высшей степени сомнительно. Кузьмин со своей командой пытался оседлать литературный процесс во времена перестройки, действительно более симпатичных, но не менее травматичных, чем нынешние. Что до способов самоутверждения, полемических интонаций, кланового духа — «Вавилон» тех времен ничем не отличался от «Топоса» или «Взгляда», где пыжатся сегодня Бавильский и компания. Культуртрегерство во «Взгляде», конечно, далеко не дотягивает даже до того уровня, какой господствовал в изданиях Кузьмина, — Кузьмин по крайней мере пишет без грамматических ошибок и не опускается до прямых самовосхвалений; но собственные его лирические тексты, ей же ей, недалеко ушли от сочинений Бавильского, демонстрирующих уникальное сочетание полуобразованности, пафоса и тоски по панибратству с мировой культурой. Не совсем понятно, что делает во «Взгляде» Воденников, который может нравиться или не нравиться, но стихи писать умеет. Видимо, катастрофические провалы вкуса, случавшиеся в его стихах, не так уж случайны..."
http://www.apn.ru/opinions/article18509.htm